?

Log in

entries friends calendar profile Previous Previous
jerzy_czech
 Вчера умер Анджей Вайда. Ему было 90 лет. Его последний фильм "Послеобразы", про Владыслава Стржеминского, казалось бы, исторический, оказался злободневным - о свободе художника в тоталитарной стране.




8 comments or Leave a comment
      Саша в Польше (Кутно) 2007 г.
А вот последнее сашино "стишие" :

                                    * * *

                                    пора
                                    назвать вещи
                                    пришла

                                    вот только
                                    имена
                                    помнит ли кто?

                                    24.05.2016
6 comments or Leave a comment
Всех православных - с Пасхой Христовой!
1 comment or Leave a comment

Здесь можно прочесть интервью Анны Жебровской со мной, напечатано 23.01.16 в "Газете Выборчей". Русский перевод появился в "Новой Польше", а перевел блестящий переводчик, Вдадимир Окунь.
Вот ссылка:
http://novpol.org/ru/N1nEatWxW/Perevodchik-dolzhen-zabratsya-pod-gruzovik

А всё-таки я долджен заметить, что там есть ошибки, виновники которых - редакторы-сократители. Вот например, я сказал:
  Мое языкотворчество в «Кыси» Татьяны Толстой заметили как раз все, но в "Детской книге" его не заметил никто, ведь популярной литературе не придают значения.

а вышло, как вышло.
 

 А потом - я не говорил, что мой том "Пьедестал" "остался незамеченным", потому что он получил престижную премию. Сказал, что не заметили его газеты и он не дождался серьезной рецензии.

Примечания - в версии на странице журнала "Новая Польша".

Переводчик должен забраться под грузовик

— Как случилось, что доктор математики стал переводчиком русской литературы?

— Я переверну ваш вопрос: почему человек с литературными амбициями выбрал математическое образование? Все просто: был 1969 год, гнусное послемартовское время*, я искал какое-нибудь аполитичное занятие. К тому же у меня была прекрасная учительница математики — вот и ответ. Математика дала мне то, что другим обычно дает философия — умение упорядочивать мир. И при этом мне не пришлось писать филологических трактатов типа «Мотив ноги в прозе Шульца».

— Твой идеал переводчика Тадеуш Бой-Желенский*тоже был не филологом, а врачом.

— Филолог — это, в соответствии с названием, тот, кто «любит слово»; в то же время многие филологи явно любят его без взаимности. Когда я читаю разные университетские глупости, то благодарю Бога, что знакомился с литературой по собственному усмотрению. Я многое себе позволяю, но это не бессмысленное разрушение традиции. Нет, именно ее знание и ученичество у мастеров придают мне смелость.

— Откуда у математика свободное владение русским языком?

— Тогдашние математики читали по-русски, потому что западные монографии отсутствовали, а в СССР их переводили, обходя авторские права. Школьником я ходил на советские фильмы — Эйзенштейна, Пудовкина; зал зиял пустотой, но приходилось это показывать, ведь была 50-я годовщина революции. В десятом классе я прочитал в оригинале «Мертвые души» Гоголя.

— У большинства наших сверстников антипатия к Советскому Союзу переносилась на отношение к языку.

— Меня это не обошло, впрочем, мамина семья не испытывала обычной у поляков неприязни к москалям. Бабушка была сестрой милосердия в царской армии, а дед, Вацлав Гедимин, родился под Минском, окончил гимназию в Игумене*, и в его речи был заметный восточный налет. От него я перенял милое словечко «сволочь». Он покинул родные края с армией Довбор-Мусницкого* и вместе с бабушкой поселился в Новогрудке. В 1937 г. какой-то ангел подсказал им перебраться еще дальше, в Кросно.

Перед самой войной дед стал бухгалтером на предприятии Шейблера и Громана*. В начале сентября он послушался рокового призыва полковника Умястовского*, чтобы все мужчины уходили на восток. Пешком он дошел до Буга, к счастью, не дальше. Бабушка была уверена в его гибели, когда он вернулся затем только, чтобы вновь переехать в Кросно и по дороге потерять все имущество в разлившейся Висле. У отцовской семьи тоже была своя сентябрьская одиссея: из Кросно они бежали во Львов, откуда потом возвращались через Сан и наткнулись на советский патруль. От путешествия в Сибирь их спасла продажность командира.

Отец окончил медицинский факультет в Ягеллонском университете, мама — английскую филологию в Познани, так как деда снова понесло на Запад. Она знала несколько языков и интерес к литературе передала мне «в генах». Дома у нас был «Онегин» в оригинале — я прочитал его, как только узнал буквы. Мой отец, как уроженец Галиции, не слишком любил «русаков», но обожал Чехова. А позже мы купили телевизор и всей семьей смотрели экранизации русской классики, например, юморески Чехова с Тадеушем Ломницким и Мечиславом Павликовским в главных ролях — я знал их наизусть.

— Первые твои переводы — это начало 80-х, песни Окуджавы и Высоцкого.

— Вначале я перевел десятка полтора стихотворений с французского, послал их в журнал «Твурчость» и получил милое письмо от главного редактора Ежи Лисовского. Очень гордый собой, я воспользовался приглашением Земовита Федецкого* и привез в редакцию «Диалог у телевизора» Высоцкого. Редактор не оставил от моего труда камня на камне. Я вернулся взбешенный, послал ему довольно резкое письмо, и наши контакты на какое-то время прервались. Потом, однако, мы жили дружно.

— Ты простил болезненный урок?

— Чтобы стать хорошим переводчиком, нужно осознать, что ты пока всего лишь любитель, а пан Земек помог мне преодолеть границы любительства. Начинающие бросаются на самое трудное, вроде песен русских бардов. Например, язык Окуджавы выдержан в легком разговорном стиле, а его польские переводы написаны слишком высоким слогом. Как и те мои, с которыми я дебютировал как переводчик. Сейчас я не отдал бы их в печать, как и стихи Верлена, которые Лисовский поместил в свою антологию. Но, помимо критики, полезно и одобрение. Меня поддержала проф. Анна Джевицкая, филолог-романист, несколько позже — Анджей Дравич Read more...Collapse ) Ежи Чех (р. 1952) — переводчик, поэт, публицист. Доктор математических наук, в прошлом деятель «Солидарности». Переводит русских писателей, поэтов и драматургов разных эпох — от Чехова, Хармса, Гроссмана и Солженицына до Лимонова, Акунина и Алексиевич; недавно он перевел «Воспоминания» Надежды Мандельштам. Лауреат литературной премии «Гдыня» в категории «перевод» — за антологию «Я влез на пьедестал. Новая русская поэзия» (2013).</em>

4 comments or Leave a comment
                                                                                  * * *

                                                                                Пусть похоронят меня
                                                                                вместе с моим
                                                                                беспартбилетом
9 comments or Leave a comment
  Для говорящих, а по крайней мере понимающих по-польски - интервью со мной на телеканале TVN24:
Это передача Xięgarnia (Книжный магазин).
https://xiegarnia.pl/wideo/xiegarnia-jubileuszowy-odcinek-150-jerzy-czech/

А все это в рамках промоушен книги Надежды Яковлевны Мандельштам.
24 comments or Leave a comment
Для читающих по-польски - в субботнем издании "Газеты Выборчей" помещено интенрвью Анны Жебровской со мной.

Jerzy Czech: Tłumacz musi wleźć pod ciężarówkę

http://wyborcza.pl/magazyn/1,150174,19519967,jerzy-czech-tlumacz-musi-wlezc-pod-ciezarowke-rozmowa.html

 Интервью можно почитать в Фейсбуке:
https://www.facebook.com/WYDAWNICTWOAGORA

Фото: "Мурлин Мурло" Николая Коляды в моем переводе в варшавском театре "Атенеум"

20 comments or Leave a comment
Сегодня на втором канале Польского радио - передача про Осипа Мандельштама. Я тоже там выступаю. Для знаюших польский язык:

http://www.polskieradio.pl/8/2382/Artykul/1570887,Osip-Mandelsztam-Poeta-na-celowniku-wladzy
Leave a comment





Вдадимир, я докладываю: задача выполнена.
     Ярослав

Leave a comment
Leave a comment